Русский язык

22 июля 1944 г. — одна из важнейших дат в истории Польши

 22 июля 1944 г. в Хелме, на Люблинской земле, был провозглашен Манифест Польского Комитета Национального Освобождения (ПКНО), являющийся объявлением суверенитета, а также принятия власти над территорией польского государства ПКНО по поручению Крайовой Рады Народовой. Мы писали об этом важном событии год назад, текст доступен здесь.
С перспективы сегодняшнего дня для доминирующего большинства поляков эта дата не значит ничего, для части пожилого поколения она напоминает об одном предприятии кондитерской  промышленности, для более сведущих в истории — это граничная дата начала нового порабощения Польши соседней империей, существуют и такие, для кого — это дата нового порядка, бывшего исторической необходимостью.

Рассматривая 22 июля с тогдашней перспективы, стоит воспринимать эту дату в контексте наиболее драматической даты современной истории Польши, то есть 1 августа. Некоторые историки считают, что из-за событий на Люблинской земле было ускорено принятие решения об объявлении Варшавского Восстания. Разумеется, мы не станем гадать, имело ли Восстание большие шансы на успех, если бы оно началось на две недели позже, напряжение в обществе было тогда в Варшаве настолько значительным, что командованию Армии Краевой трудно было сдержать свои подразделения, жаждущие отомстить немцам за пять жестоких лет преступной и бесчеловечной оккупации.
В свете доступных данных — прекрасно документированных Институтом Национальной Памяти, в основном, на основе доступных советских материалов — очевидно, что единственным инициатором 22 июля был Иосиф Сталин. Это был акт провозглашения зависимого центра польской народной власти, совершенное только и исключительно по его поручению и с его разрешения, без которого всякая деятельность такого типа тотчас бы завершилась у ближайшей стены очередью из ППШ или могла бы продолжиться в удобном вагоне, движущемся в направлении дальнего севера, или, скорее, северо-востока необъятной империи.
Но оценивая это решение Сталина как абсолютное зло,  мы забываем, что оно было проявлением его устремленной в далекое будущее прагматичности. Ведь ему не обязательно было это делать! Он мог запретить своим польским коммунистам любые мысли о польской независимости и пригласить их в братскую семью народов необъятного СССР, и что бы мы тогда предприняли? Очередное восстание? Или несколько восстаний? Это все равно не имело бы никакого значения, ведь сколько восстаний НКВД раздавил гусеницами танков и расстрелял в подвалах? Сколько крови было бы пролито в результате отсутствия единодушного одобрения? Как выглядели бы границы “Польской ССР”? Или “Привисленской ССР”? Ведь двумя десятилетиями ранее в СССР была создана даже Еврейская Автономная Область, причем в месте настолько далеком (где-то возле Японии), что российские евреи готовы были заявить что угодно, только чтобы случайно не оказаться (во имя народной справедливости) туда переселенными. Область существует доныне, дела там идут хорошо, у нее есть даже интернет-страница, с которой стоит познакомиться. Так, господа, могла бы выглядеть Речь Посполитая. И что мы смогли бы с этим сделать? Убежать через Балтику в Швецию? У нас не было бы никакого выхода, если бы Сталин захотел, он переселил бы подавляющее большинство нашего народа, как переселили поляков с бывших восточных территорий II РП, и мы ничего с этим не могли бы сделать, да и помощи ниоткуда ждать не приходилось. Потому что от кого? Необходимо помнить о том, что так называемые западные союзники уже предали нас в Ялте и было поздно трепыхаться. Еще существовала польская армия на западе, но ее судьба была предопределена.  Чтобы нас выставить в совсем уж смешном свете и унизить, вскоре после этого (6 июля 1945 г.) окончательно было отказано в признании марионеточному лондонскому правительству, свет был погашен.
Именно в этом контексте нужно оценивать 22 июля, потому что этой даты могло бы и не быть, с чем мы не могли бы ничего поделать, разве что принести очередную кровавую жертву.  Никто не пришел бы нам на помощь, может быть даже, такое историческое событие, как переселение поляков, в сегодняшней памяти не сохранилось бы, ведь о трудных вопросах предпочитают не говорить.
Имея в виду сказанное выше, нужно оценивать 22 июля без эмоций. Мы просто не могли никак на это повлиять. Тому, что нашлись активные исполнители воли своих восточных соседей, трудно удивляться, поскольку немного раньше было много таких, кто добровольно или под давлением подписывал Volksliste! Большая часть общества не имела на это никакого влияния, любая власть всегда находит себе  “помощников”, таково уж ее очарование — ничего не поделаешь, особенно если ловко фальсифицируются выборы.
Разумеется, это не значит, что мы не можем оценивать тех, кто после 22 июля занялся созданием новой действительности, но нужно быть объективным и не замалчивать то положительное, что гарантировала обществу народная власть.

Dodaj komentarz:

Twój adres email nie zostanie opublikowany.