Русский язык

Что было бы, если бы завтра началась война? /политическая фантастика/

 Мы когда-то рассматривали различные ситуационные сценарии, в соответствии с которыми начали бы развиваться события в нашей стране, если бы началась война, то есть если бы на нас напал какой-то неприятель и вынудил нас к ведению военных действий. Мы рассматривали это, в основном, со стороны хода боев и организации обороны, а теперь наступило время для чего-то более интересного, а именно для политической имитации, то есть имитации поведения наших политиков во время такого конфликта.

В тот момент, когда на нас вероломно напали бы, мы были бы безоружны. Причем, внимание: при теперешних методах разведки невозможно внезапное нападение настолько большое и с участием такого количества войск, чтобы существенным образом углубиться в нашу территорию, сминая оборону. Разведывательные средства НАТО имеют тотальный характер. Можно читать регистрационные номера на автомобилях на расстоянии до примерно 100 км от границы, заглядывать внутрь зданий сквозь потолок. Не могут остаться незамеченными практически все единицы тяжелого вооружения стран, не входящих в НАТО. При их перемещении в районе выхода на рубеж атаки их можно идентифицировать и посчитать. Но если все же, несмотря на всю мощь разведки НАТО, неприятелю удалось бы нас застать врасплох, например, в связи с проходящими ежегодно масштабными военными ученьями, то у нас возникла бы проблема, поскольку нам сразу же пришлось бы отступать.

Это имело бы свои политические последствия. Наверняка, максимально быстро был бы созван Сейм, который объединился бы на основе поддержки правительства. Но при этом нельзя было бы поручиться за часть оппозиции, которая просто не признает теперешнюю государственную власть. Общество получило бы от властей какое-то сообщение, информирующее о том, когда и кем мы были атакованы. Затем главные правящие круги страны, то есть президент, маршал Сейма и премьер были бы эвакуированы в более отдаленную часть страны. Место эвакуации зависело бы от направления наступления. В случае наступления с востока или с северо-востока это были бы Познань или Вроцлав.

Министр иностранных дел и большинство дипломатов, вероятно, немедленно выехали бы за рубеж, почти наверняка за океан — просить о дипломатической и военной поддержке. Но представляете ли вы, господа, ситуацию, когда военные сводки передает нам господин Грась [Павел Болеслав Грась, пресс-секретарь правительств Дональда Туска. — примечание переводчика], а премьер, слывущий в глазах большинства некомпетентным, призывает к единству и совместной борьбе с врагом? Не говоря уже о президенте, который почти наверняка совершил бы по этому случаю какую-то бестактность, потому что иначе он не может! Военные в такой обстановке имели бы в стране полноту власти. Граждане, наверняка, могли бы рассчитывать только на самоуправленцев. Именно на президентах городов, старостах и бургомистрах лежала бы тяжесть руководства страной, подготовки к обороне, приема раненых, размещения беженцев, управления запасами.

Интереснее всего выглядело бы положение в Сейме на второй день конфликта. В этот день вновь оказалось бы, что статья 5 Трактата не действует, потому что союзники не видят причины реагировать в свете soft-power-воздействия и пропаганды страны агрессора и дружественных с ним государств, для пресс-офицеров которых не является проблемой распространение любых сказок, даже о бомбардировке польскими самолетами их яслей! Кратко выражаясь, речь идет о том, что в результате деятельности вражеской пропаганды наши дипломатические усилия натыкались бы на барьер проверки ситуации и положения дел разведывательными службами. Прежде чем их донесения поступили бы в правительства западных стран, прежде чем Президент США принял бы решение, выработав собственную позицию, прошли бы от 3 до 5 дней конфликта. В практике механизированной войны, такой как в Грузии, Ираке или в известный маневренными боями заключительный период II мировой войны, это означает бой с войсками неприятеля за Варшавой, в районе между городами Варшава, Познань и Лодзь. Передовые силы вражеского наступления вышли бы на позицию, делающую возможным захват таких городов, как Гданьск (Труймясто) и Краков. Последний не обороняли бы по причине международных обязательств. Варшава была бы окружена и отрезана от остальной страны. К пятому дню конфликта можно ожидать захвата неприятелем примерно 40% территории в восточной части страны. Это произойдет, не смотря на действия Войска Польского, направленные на задержку наступления. Войско Польское практически не имеет в этой части страны существенных сил, способных сдержать наступление, например, четырех танковых и четырех механизированных дивизий, усиленных специальными войсками, саперами и всем тем, что используют на войне, например, баллистическими ракетами среднего радиуса действия.

В результате к пятому дню даже элементарно глупый польский политик, слепо верящий в то, что правящая партия в обмен за поддержку обеспечит его и супругу работой, а это, как известно, наилучший способ гарантировать лояльность — отдал бы себе отчет в том, что события развиваются почему-то не так. Поскольку невооруженным глазом видно, что мы проиграли бы войну, не получив ниоткуда помощи.

В такой ситуации нет физической возможности сохранения правительства. Это невозможно, даже при этом парламенте. Внимание, при этом речь идет не о военном перевороте и всеобщем призыве на борьбу до последней капли крови (как обычно). Просто даже эти люди сориентировались бы в том, что эта власть теряет Польшу и не будет удобных кресел, лимузинов и зарплат, а будет только оккупация, скитания, лагеря и запечатывание рта гипсом перед расстрелом в ближнем лесочке.

Это привело бы к тому, что наверняка в наши политические дела вмешались бы тайные силы, имеющие внешние контакты. Это было бы чем-то наподобие «порки» польских властей Великобританией и Францией в 1939 г., интернирования в Румынии и выборов «собственных» польский властей французами с французской и британской агентурой в основном составе. Очень быстро мы потеряли бы и такое мизерное руководство, а новое правительство было бы провозглашено в каком-то другом месте, например, в Брюсселе. Например, с участием министра иностранных дел, который вернулся бы ни с чем из США.

Если предположить, что дипломатия США и перемещение войск сыграли бы свою роль, произошло бы образование демаркационной линии, разделяющей войска. Она прошла бы примерно по линии Вислы. Если бы неприятель штурмовал Варшаву, а власти в Польше снова решились бы защищаться, то, разумеется, мы могли бы снова думать о ее восстановлении (делать это мы уже научены). Ключевое значение имело бы то, что оккупант классически признал бы, что он освобождает свое население или его дальних родственников, обманутых при покупках в дисконтных магазинах в Польше. Он посадил бы в стране, по своему обычаю «власти нового типа», или же вышел бы, оставляя, возможно, буферную зону вдоль границы шириной, например, 30 километров. Возможно, он решил бы создать какое-то новое парагосударственное образование с марионеточным правительством. Наверняка было бы интересно, даже очень интересно, потому что все власти обязательно хотели бы легитимироваться перед всем миром и перед ООН посредством всеобщих выборов, а как проводятся эти выборы — известно. Это также мы когда-то проходили.

В результате в течение промежутка времени в 7, может быть, в 12 лет мы имели бы слегка неустановившееся состояние. Обнаружились бы центробежные тенденции, например, силезского меньшинства. Новое правительство, привезенное из Брюсселя, было бы должно согласиться на присутствие войск ООН, предназначенных для охраны опольского воеводства, заселенного в значительной части европейским населением. В стране происходило бы примерно то, что в настоящее время происходит в Ливане. Особое внимание следовало бы уделить позиции духовенства. Многочисленные партии, состоящие в оппозиции к правительствам, навязанным Брюсселем и оккупантом, боролись бы друг с другом в городах и в провинции. Дело доходило было террористических актов, часть организаций получала бы поддержку от внешних сил. Поддержка была бы достаточно большой, чтобы трясти страной, но настолько слабой, чтобы наши боевики не имели шансов противостоять лучше вооруженным войскам и дронам оккупанта, а также ООН.

Следствием всего замешательства было то, что мы имели бы новую государственность, не обязательно на теперешней территории, которая должна будет признать внешний долг III Речи Посполитой и выплачивать его. Наверняка, мы получили бы значительную помощь на восстановление, может быть, наши соседи не построили бы на Одере (или дальше на восток) стену, как израильтяне, но наверняка жизнь имела бы другое измерение. В зависимости от масштаба довоенного раскола мы имели бы более или менее крупную гражданскую войну. Причем, внимание, все, включая правительство, навязанное оккупантом, хотели бы свободой, объединенной независимой Польши, в точности такой, какая у нас сегодня.

Вывод. Для нашего будущего поражения решающее значение будет иметь слабость теперешней власти и глубина сегодняшнего раскола. Это очень важное предостережение, вероятно, одно из самых сильных, созданных на нашем портале. Нельзя игнорировать эту аргументацию. Правительство, основные министры которого имеют центры жизненных интересов за пределами Польши, нас не защитит, более того, оно не будет нас интересовать, если дело дойдет до конфликта интересов поляков. Например, из Радома, являющегося идеальной целью для атомного оружия или другого небольшого города, показательно уничтоженного неприятелем. Это правительство в случае конфликта в первую очередь позаботится о себе, потом о своих семьях, затем о спасении собственного имущества, позже о спасении имущества своих друзей и знакомых, полностью осознавая, что страну все равно не удастся спасти!

Это означает, что мы должны выбирать политиков, которые не только являются поляками, но и относительно которых нет никаких подозрений, что они являются агентами внешних государств. Нужно выбирать тех, кто вместе с нами ПОТЕРЯЕТ ВСЕ.

Translation: Vladimir Kharitonov [Владимир Харитонов] tekst polski [tutaj]

Dodaj komentarz:

Twój adres email nie zostanie opublikowany.