Русский язык, Цитаты

Синтетический анализ информации МИД о задачах польской внешней политики в 2016 г. (часть 1)

Fot. K. Białoskórski Źródło Sejm.pl (Kancelaria Sejmu RP).

Информация министра иностранных дел о задачах польской внешней политики в 2016 г. — это интересное, необыкновенно интересное чтение [источник — МИД: здесь] Стоит познакомиться с полным текстом выступления господина министра Ващиковского, в связи с чем этот текст несколько длинноват.  Ниже вы увидите наши субъективные комментарии к отдельным разделам этого сверхинтересного выступления господина министра. Выводы вы найдете после звездочек, в самом конце, но еще раз подчеркнем — это стоит прочитать, чтобы составить собственную точку зрения. Просим помнить о том, что наш анализ субъективен. Мы считаем, что объективная оценка риторики этого правительства просто невозможна, то есть уже не возможна.

Выступление интересно, среди прочего, потому, что кто-кто, а именно господин Ващиковский, прекрасно знает политику своих предшественников, более того много раз он метко ее критиковал (делая это субъективно). Поэтому невозможно понять, по каким причинам он является ЕЕ ДОСТОЙНЫМ И ОЧЕНЬ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЫМ ПРОДОЛЖАТЕЛЕМ? Наконец-то мы нашли в политике Права и Справедливости и Гражданской Платформы то, что их неоспоримо объединяет — это АБСОЛЮТНАЯ беспомощность во внешней политике и особенно — парализующая контрпродуктивность на восточном направлении.

Начнем, как и полагается, с начала, хотя приветственную часть мы все же пропустим. Под приводимыми фрагментами текста выступления, которые выделены курсивом, вы найдете субъективные комментарии.

“(…) Для меня является большой честью то, что в качестве представителя правительства Речи Посполитой я могу сегодня представить Сейму, собравшимся гостям, а также гражданам нашей страны информацию о задачах польской внешней политики  на 2016 год. Благодарю за присутствие господина Президента, который в области внешней политики — в соответствии с положениями Конституции — взаимодействует с Председателем Совета Министров и министром иностранных дел. Гармоничное сотрудничество Президента с правительством в виду стоящих перед нами сложных задач является сегодня необычайно важным. Это сотрудничество укрепляет положение Польши”.

— Не могу удержаться и не заметить, что то же самое было    во времена господина Коморовского и господина министра иностранных дел, которого мы все помним. Тогда это сочетание являлось предметом критики оппозиции. Ведь, как представляется, правительство должно являться исполнительным органом господина президента в области внешней политики, таково ли положение сейчас, в нашем случае?

“Это первое программное выступление министра иностранных дел нового кабинета. Следовательно, передо мной стоит задача сформулировать цели польской дипломатии не только на 2016 г., но и нарисовать более общую картину той внешней политики, которую мы хотели бы реализовать в ближайшие четыре года. Это тем более важно, что из-за технологических и социальных изменений, вооруженных конфликтов, экономических кризисов и миграции на наших глазах развивается эрозия старого мирового порядка, уходящего корнями в период окончания холодной войны или даже еще дальше — во времена окончания II мировой войны. В центре этой глобальной неопределенности и нестабильности оказалась Европа, ослабленная спадом, разобщенная на почве различия представлений о развитии европейского проекта, а также окруженная войнами, идущими непосредственно за ее порогом. Этот негативный опыт стал также уделом Польши, являющейся частью Европы и с самого начала своей истории разделявшей с нею удачи и несчастья. В случае нашей страны это положение становится особенно красноречивым, так как, несмотря на то, что прошло более 25 лет после избавления от навязанной нам коммунистической системы, мы не можем сказать, что достигнуты все цели, которые поставило перед собой общество в 1989 году”.

— Действительно, нельзя сказать, что мы как государство достигли всех целей, которые ставила пред собой элита польского общества после 1989 года (если уж быть совсем точными).  Кажется, что еще раньше существовало “нечто”, называемое “Августовским соглашением” и трудно сказать, что они  к сегодняшнему дню были достигнуты или реализованы. А может, от них отказалась “не коммунистическая” власть?

“Когда мы вступали сначала в НАТО, а позже — в Европейский Союз, то казалось, что мы стоим на твердой почве, что можем забыть о трудных дилеммах государства, расположенного между Востоком и Западом. Сегодня в больше степени, чем когда-либо раньше, мы чувствуем, насколько излишне оптимистично мы воспринимали наше положение. Мы вошли в организации, которые хотя и построены на общности стратегических интересов государств-членов, не игнорируют и различия приоритетов отдельных стран, а лишь облекают ведущиеся по их поводу дебаты в цивилизованные правила политической игры. Таким образом, недостаточно быть членом той или иной международной организации, следует также активно и с чувством субъектности формировать ее политику, стремиться к реализации интересов Речи Посполитой, обеспечить реальную безопасность и условия для развития всех граждан. Теперешнее правительство полно решимости достичь этих целей, проводя смелую, реалистичную и, что самое главное, эффективную внешнюю политику, основанную на четырех предпосылках:”

— Здорово, что господин министр так трезво воспринимает проблему. Действительно, “союз” с Западом, как военный, так и системно-экономический, стал для нас причиной двух больших разочарований, потому что мы являемся в них не партнерами, а всего лишь клиентами, которых можно определенным образом ориентировать, давать им поручения (нелегальные иммигранты) и наделять милостью, а также унижать польских граждан как группу, пользующуюся свободами и вольностями в других странах Евросоюза. Господин министр и в самом деле прав, только, как и полагается дипломату, в своих утверждениях он менее радикален, чем доморощенный публицист. Но господин министр достоин похвалы за то, что так открыто об этом говорит.

“Во-первых, мы будем стремиться к укоренению внешней политики в политической воле суверенных государств, которые, если их связывает глубокая общность ценностей и интересов, готовы солидарно сотрудничать друг с другом для реализации общих целей. Из этих источников вырастают НАТО и Европейский Союз”.

— Упс, выходим на орбиту, начинаем по ней быстро кружиться — начинаем с большой трубы, не испытывая никакого милосердия к действительности. Общность ценностей и интересов? Гм. Это значит, что мы, наконец, подключаемся к Северному Потоку 2 (вместе с половиной Европы)?? Мы купим европейские вертолеты?

“Во-вторых, мы будем строить политику на примате международного права, а не грубой силы, не идеи концерта держав, разделяющих мир на сферы влияния вопреки воле обществ. Именно отсюда вытекает польская привязанность к принципам Объединенных Наций, ОБСЕ и Совета Европы. Мы будем действовать в духе девиза, сформулированного господином президентом Анджеем Дудой на сессии ООН: “мир через закон, сила закона превыше закона силы”…

— Сильный призыв к чему-то, что можно определить как доктрину Дуды, по примеру уже знаменитой доктрины Коморовского. Примат международного права над грубой силой предполагает, что мы аннулируем признание государственности сербской Автономной Провинции Косово и Метохия? Ведь НАТО, подвергая бомбежкам Белград и другие города Сербии, принудило правительство этой страны отказаться от этой части своей земли, выводя администрацию, в том числе полицию и армию. Это, как представляется, было использованием грубой силы. Давайте исправим эту ошибку, пока еще не поздно, и кто-то не признает независимость от нас, например, Силезии.

“В-третьих, основополагающим критерием для нас будет общность ценностей демократического мира, создающая пространство, где объединяются общества вокруг мирного развития и сотрудничества, независимо от культурных различий и исторического опыта. Это означает, что для Речи Посполитой основой общих интересов служат, прежде всего, ценности, являющиеся наследием европейской цивилизации. К этим ценностям относится, прежде всего, римское право, греческая философия и христианская этика, рационализм, общее благо, а также уважение прав человека. Защита этих ценностей и принципов нашей цивилизации явится смыслом нашей дипломатии”.

— Простите, а христианские ценности побоку? О 1000 лет христианства в польском государстве (и на польских землях) мы уже забыли?? Кроме того, чрезвычайно трудно говорить о признании Речью Посполитой доминирования римского права, если в реальности мы обсуждаем нарушения конституции главным человеком, на которого возложена обязанность ее охраны.

“В этом контексте следует напомнить, что Варшава была и по-прежнему будет центром диалога в защиту демократии. Здесь в столице находится штаб-квартира демократического сообщества, здесь ежегодно проходит международная конференция Варшавский Диалог для Демократии. В нашей столице мы принимаем ODHiR — Бюро Демократических Организаций и Прав Человека, которое ежегодно организует у нас обзорные встречи по вопросам человеческого измерения. Популяризация прав человека и демократии была и по-прежнему остается одним из приоритетов полькой внешней политики”.

— Господин министр справедливо напомнил об этом, очень важно, что мы бережем демократию, так как ее важной составляющей являются, в частности, СМИ. Добавим, в том числе и свободные СМИ. Будем надеяться, что в рамках демократии правительство господина министра позволит действовать своим СМИ, в том числе и таким, как наше, не обязательно поддерживающим общепринятую риторику государственных интересов.

“В-четвертых, наконец-то мы убеждены, что международные отношения, хотя и воспринимаются иногда как сфера жесткого и бескомпромиссного соревнования между государствами, но также создают пространство экономического обмена, взаимного узнавания обществ, в том числе и очень отдаленных с точки зрения традиций и исторического опыта”.

— Это похоже на магистерскую работу человека, хорошо знакомого с вопросом, но излагающего канцелярским, а не литературным языком. Хотя мы предпочитаем художественное изложение, потому что, все-таки, это министерство, а не интернет-портал.

“Из этого императива вырастает идея стратегического партнерства с не европейскими народами”.

— Польша не в состоянии установить отношения стратегического партнерства даже с Чехией, Словакией и Литвой, не говоря уже о Германии, так что нам нет никакого дела до не европейских наций. Большой шанс мы, например, упускаем во Вьетнаме, но с глупостью элит ничего не поделать.

(…)

“В 2016 году Польша должна будет столкнуться с тремя большими кризисами, затронувшими Европу: с кризисом безопасности на нашем континенте, кризисом соседства, а также кризисом самого европейского проекта. Любой из них может иметь очень серьезные и далеко идущие последствия для нашей страны”.

— Господин министр и так является оптимистом, потому что соизволил умолчать о риске очередного глобального финансового кризиса, ну, да ладно. В сумме, уж если все начнет рушиться, то будет полная катастрофа, так что стоит ли заранее волноваться? Как-нибудь прорвемся…

“Тем измерением международных отношений, которое вызывает наибольшее беспокойство, является безопасность. Уже несколько лет мы наблюдаем постепенное, драматическое ухудшение положения в восточном и южном соседстве Европейского Союза, в том числе в непосредственной близости от границ Речи Посполитой. Теперешняя система международной безопасности постепенно деградирует. Пренебрежительно относятся или игнорируют такие организации, как ОБСЕ или региональные организации, созданные для ликвидации напряженности путем переговоров, предупреждения конфликтов или их разрешения на основе повсеместно признаваемых правил. Это создает почву, способствующие политике силы, принесшей в XX столетии так много несчастий европейским обществам”.

— Снова правильный и справедливый диагноз, причем стоит добавить, что без ослабления значения этих организаций одна бывшая британская колония, расположенная между двумя океанами, не смогла бы поддерживать революции во многих странах к югу и к востоку от нас. Но ведь случайностей не бывает, всегда есть причина и следствие, как раз от господина министра, которому по необходимости приходится быть златоустом, можно потребовать минимального реализма. По крайней мире, господин министр не должен бояться, потому что это читают аналитики служб других стран, и они получили бы сильный сигнал, что мы в Варшаве понимаем, “кто играл резинкой” и с кем, и по каким правилам, а также почему частично — за наш счет (например, в одном центре, находящемся в прекрасных мазурских лесах).

“Наибольшее беспокойство по этому поводу вызывает политика нашего большого соседа на востоке, которая направлена на ревизию европейского порядка, установленного после холодной войны. Новая “Стратегия безопасности Российской Федерации” допускает использование силы при реализации своих интересов. Иллюстрацией к этой логике является русская агрессия против Украины и война, которая де-факто идет в этой стране второй год. Россия движется в направлении собственной сферы влияния и замедления демократической трансформации в тех странах Восточной Европы, которые стремятся к сближению с Западом. Эта политика опирается на наращивание российского военного потенциала и гибридные действия, в том числе пропагандистские. С сожалением вынужден констатировать, что наивной была вера, демонстрируемая несколько лет назад одним из моих предшественников, который утверждал, что Россия чтит демократические ценности и принципы международного права, и предлагал тогда пригласить ее в НАТО”.

— Это поразительный и заставляющий кровь стынуть в жилах фрагмент, из-за которого когда-то в будущем мы будем просить извинения у наших русских партнеров. Во-первых, господин министр в той же степени знаком с тем, каковы намерения России, как и с проблемами терроформирования поверхности Марса. Если для него определением русской стратегии является упомянутый документ, то это значит, что господин министр ВООБЩЕ И АБСОЛЮТНО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ В РОССИИ и, в принципе, лучше было бы ничего не говорить об этой стране. Другое дело — вопрос об агрессии против Украины. Имеются ли какие-нибудь доказательства этого? Крым мы выносим за скобки, потому что он уже не является Украиной. Ведь нет никаких объективных доказательств участия войск Российской Федерации в гражданской войне на Украине. Не стоит позволять манипулировать собой чужой пропаганде. Я понимаю намерения господина министра и потому очень сожалею, потому что он мог бы выбрать и другие слова. Слова ничего не стоят, а ведь можно выразить наше глубокое сожаление и наше соболезнование, а также заверить в серьезном желании оказать гуманитарную помощь и т.д. Говорится то же самое, выражается беспокойство, но звучит это совсем иначе, ПОТОМУ ЧТО НИКОГО НЕ ОСКОРБЛЯЕТ! Потому что в этом нет никакого интереса и возможности реализовать угрозу, которая является неотъемлемым элементом каждого обвинения. К сожалению, даже из этого фрагмента видно, что господин министр является достойным продолжателем мыслей и идей из области внешней политики двух своих предшественников, в особенности на восточном направлении.

“Во-вторых, ухудшение нашей безопасности тесно связано с кризисом европейского соседства. Хотя в Восточной Европе деструктивную роль играет российская политика, но не она одна является источником опасений. Неблагоприятное влияние на этот регион оказывает также коррупция и отсутствие последовательных реформ, системно-политических и свободно-рыночных. В южном соседстве те же самые или похожие явления привели к падению таких государств, как Сирия или Ливия, а также нарушили стабильность многих других стран. Ближний Восток погружается в хаос. От этого страдает ближневосточный мирный процесс. К югу от Европы наиболее серьезными проблемами являются сегодня вооруженные конфликты, терроризм, разложение государственных структур. Нарастающей проблемой является могучая волна экономической иммиграции и беженцев. Необходимы действия, согласующие польскую внешнюю политику и политику безопасности также и с этими вызовами. Но я хочу подчеркнуть, что польская дипломатия, используя среди прочих и инструмент помощи в развитии, активно включается в решение проблем Африки и Ближнего Востока, будет стремиться к поддержанию правильного равновесия между участием наших партнеров и союзников из НАТО и ЕС в предупреждении и разрешении проблем в восточном и южном соседстве”.

— Возможно, мы живем в разных действительностях. Насколько автор этих слов помнит, по нашему телевидению показывали, как самолеты Франции и других членов НАТО несли демократию на своих крыльях над Ливией и поддерживали ее на пути к демократии, подвергая бомбардировке  дружественного диктатора. Так что при всем уважении, прошу господина министра не морочить нам голову, ведь мы не дети.

“Третьим вызовом для польской дипломатии и польской власти вообще является борьба с кризисом европейского проекта. Мы являемся членом Евросоюза и на нашу безопасность и благосостояние непосредственно влияет его состояние. Проявлением кризиса Союза является греческий долговой кризис и перспектива выхода из ЕС Великобритании. Массовое нарушение правил внешних границ шенгенской зоны угрожает стабильности всей системы свободы передвижения внутри нее. Польская дипломатия будет противостоять нарушению внутреннего единообразия Союза, идее мини-Шенгена, то есть дискриминации польских граждан, проживающих в государствах Евросоюза. Мы возражаем также против всех решений, которые могут ударить по интересам и экономической безопасности Польши и польских предприятий  Мы рассчитываем на то, что голландское президентство заметит эти проблемы”.

— К сожалению, уважаемый господин министр также совершенно не понимает, о чем идет речь в Европейском Союзе, при этом его восприятие получается не только поверхностным, но из-за самой сути фактов неполным, в общем, ущербным. Вероятно, лучше него эту проблему понимают интернет-роботы, используемые в поисковиках. Ученые предупреждали, что компьютеры обгонят людей по скорости мышления, но это может происходить уже сегодня, это могло начаться в Польше. В упрощенном представлении, проблемой Европейского Союза, прежде всего, является отсутствие идей и возможностей их продвижения; идей о дальнейшей интеграции, которая позволяет совместное руководство всем в реальной сфере. С этим, в частности, партия господина министра не хочет согласиться. Все остальное — это продолжение названного недостатка Евросоюза, его своего рода зависания. Жаль, что находящиеся у власти люди не дозрели до понимания, каким шансом может быть для нас Европа. Отношение к Евросоюзу как к территории угрозы – это просто издевательство, не хватало связать его с Германией.

“Указанные мною наиболее серьезные проблемы отличаются сложностью и долговременностью. Они возлагают на польскую дипломатию обязанность усилить активность, так чтобы Польша могла нивелировать возникающие угрозы. Поэтому я повторю то, что говорила госпожа премьер, представляя в ноябре свою программу перед Высокой Палатой — приоритетом польского правительства в ближайшие годы будет обеспечение государству и гражданам широко понимаемой безопасности. Она понимается одновременно как классическая военная безопасность и стабильность наших границ, а также как экономическая безопасность”.

— Восприятие действительности сквозь призму безопасности правильно, но, по нашему мнению, этого далеко не достаточно, потому что безопасность — это, в основном, расходование  денег, а мы, прежде всего, должны их зарабатывать. Однако пусть будет и это, может быть, исчезнут проблемы с финансированием армии.

“(…) Основой польской, европейской и трансатлантической безопасности остается Атлантический Союз. В связи с ухудшающимся положением на восточном и южном флангах задачей Союза будет усиление функции отпугивания, а также способности к коллективной (солидарной) защите от нападения снаружи. Мы рассчитываем на то, что так же, как и в прошлом, сегодня НАТО будет способно к стратегической адаптации в изменяющихся условиях безопасности и геополитической реальности. Польская дипломатия не жалеет усилий и инициатив, чтобы активно влиять на этот процесс. Особенно ценным является участие в этом господина Президента. Это показало его участие в увенчавшейся успехом ноябрьской встрече руководителей государств восточного фланга НАТО в Бухаресте, а также недавний визит в Брюсселе и в штаб-квартире НАТО в Монс. В ближайшие дни планируется ряд визитов госпожи премьер в столицах наших наиболее важных европейских партнеров. Безопасность нашего региона будет существенным элементом консультаций госпожи премьер перед важной встречей министров обороны НАТО в феврале с.г. Богат и мой календарь международных консультаций”.

— К сожалению, это — политологическое бульканье человека, не понимающего масштаба угроз и не способного выйти за пределы принятых догм. Если мы должны использовать в качестве основы своей безопасности НАТО, то это означает, что у нас не будет вообще никакой безопасности. Не надо себя обманывать и верить сказкам, это выглядело примерно так, как если бы мы слушали Бека.

“Требование Польши, а также других государств нашего региона осуществить военное усиление восточного фланга НАТО, должно устранить из расчетов разрушителей мира чувство неверия в единство Североатлантического Союза, его заменит элемент оценки материальной реальности. Реализация этого намерения, таким образом, устранит желание тестировать единство НАТО и явится шагом в направление снижения риска конфликта”.

— Высокоуважаемый господин министр, никто не будет умирать за Варшаву. Пусть высокопочитаемый господин откроет глаза и посмотрит на ту действительность, которая реально существует. Мы знаем, что она трудна, лежащий пред вами участок работы не относится к легким. Никаких настоящих войск НАТО, способных оказывать сопротивление тяжелым дивизиям России и Беларуси во фронтальном столкновении, в Польше в мирные времена больше не станет. Возможно, это произойдет во время войны, но вместе с ними прибудет и новый министр иностранных дел (и все правительство), поэтому вы, уважаемый министр, не должны по этому поводу волноваться.

“Усиление Союза должно иметь необратимый и долговременный характер. Ведь союзнические обязательства являются совместной, коллективной обязанностью. Этот принцип должен найти отражение во время приближающегося июльского совещания в верхах НАТО в Варшаве. Мы хотим, чтобы именно в Варшаве Союз практическими шагами подтвердил надежность гарантий безопасности также в отношении стран своего восточного фланга. Наши предложения в этой области в настоящее время являются предметом союзнических согласований. Они сводятся к выравниванию очевидных диспропорций между т.н. “старыми” и “новыми” членами НАТО, если речь идет о состоянии оборонной инфраструктуры. В переговорах с союзниками мы подчеркиваем, что не требуем никаких привилегий. Мы хотим одинакового статуса безопасности для всех членов НАТО на всей территории Союза. Нет и не может быть речи о возврате к “серым” зонам или оборонительного вакуума в нашей части континента. Нашим союзникам, а также партнерам, не входящим в НАТО, мы отчетливо сообщаем и напоминаем: военная инфраструктура Союза не являлась, не является и не будет являться угрозой ни для кого”.

— Ничего подобного одинаковому статусу безопасности для всех членов НАТО на всей территории союза НЕВОЗМОЖНО. Если господин министр действительно таким образом об этом думает, то его дальнейшее пребывание на этом посту не только не будет иметь ценности, но может быть вредным.

“Аналогичным образом, угрозой не являются суверенные решения государств, намеревающихся в будущем осуществить интеграцию с Североатлантическим Союзом. Привлекательность и эффективность НАТО проявляется также в силе притяжения возможных новых членов. В этом духе мы высказываемся за сохранение Союзом политики “открытых дверей”, если процесс расширения будет служить усилению оборонительных функций НАТО”.

— Абсолютный вздор; не может идти речь о каких-то новых членах Союза, с этим нельзя согласиться. Мы знаем, какую страну имеет в виду господин министр. Мы не пойдем воевать за интересы одной бывшей британской колонии! Прием части стран, в настоящее время входящих в состав Союза, был стратегической ошибкой.

“Нашей целью является дальнейшее развитие сотрудничества в сфере безопасности с Соединенными Штатами. Прежде всего, в рамках двухстороннего сотрудничества, а также на многосторонних форумах, прежде всего, на форуме НАТО. Год 2016 — это время перехода к реализации польско-америкаского договора о противоракетном щите и начало строительства противоракетного щита в Реджикове. Это также очередной шаг к усилению военного присутствия США в Польше, в частности, в ходе военных учений Анаконда. Давайте стремиться к более надежному закреплению элементов американских вооруженных сил на территории Польши. Такую возможность дает, в частности, проект о складировании вооружения Соединенных Штатов в нашей стране. Мы ожидаем в ходе подготовки к встрече в верхах НАТО в Варшаве сильной поддержки Соединенными Штатами усиления безопасности восточного фланга Союза. Солидарность в нашем союзе должна обязывать всех и в одинаковой мере на всех направлениях. Когда-то операции на Гаити, в Афганистане или Ираке требовали поддержки. Сегодня особого внимания требует именно восточный фланг НАТО”.

“Не только члены Союза, но и государства-партнеры НАТО испытывают вызовы и угрозы современной среды безопасности. Мы хотим развивать и бережно развивать сотрудничество с этими государствами, усиливая их ощущение безопасности. В таких категориям мы думаем, прежде всего, о партнерах из ближайшего окружения НАТО, таких как Финляндия, Швеция, Украина, Молдавия, Грузия, но мы думаем и о Ливане, Иордании или Ираке. Не менее важно поддержание связей с политически близкими, сильными партнерами, расположенными несколько дальше, такими, как Австралия, Япония или Республика Корея”.

— Досточтимый и несравненный господин министр. О части тех стран в прошлом году в Польше даже не слышали. В случае Швеции не может быть речи ни о каком сотрудничестве, если эта страна не рассчитается за все то, что их предки наворовали в Польше, и не согласится хотя бы формально с династическими претензиями Зыгмунта III Вазы милостью божей короля Польши, великого князя литовского, руского, прусского, мазовецкого, жмудского, ливонского, а также наследного короля шведов, готов и венедов. Потери, понесенные нами в середине XVII века из-за военных грабежей, — это фундамент нашего падения, поэтому их невозможно простить по причине непрерывности государства. До тех пор, пока шведы не входят в НАТО, в крайнем случае возможна даже война со Швецией. Если кто-то не понимает, в чем дело, и ему кажется, что это шутка, пусть внимательно прочтет действующий гимн Речи Посполитой, там прямо написано, что нужно сделать ради спасения Отечества! Мы требуем лишь исполнения написанного в гимне!

Translation: Vladimir Kharitonov [Владимир Харитонов] – автор этого текста КРАКАУЭР (KRAKAUER) скрывается за псевдонимом из-за опасения политических притеснений; tekst polski [tutaj] опубликован 31 января 2016 г. В данной теме публикуется первая треть анализа. Последующие части будут опубликованы позже.

Синтетический анализ информации МИД о задачах польской внешней политики в 2016 г. (часть 2)

Dodaj komentarz:

Twój adres email nie zostanie opublikowany.