Русский язык

Польско-немецкое сотрудничество, а также реальное партнерство и сближение в долговременной перспективе

 Польско-немецкое сотрудничество, означающее реальное сближение и общественно-экономическое партнерство, в течение длительного периода времени невозможно, несмотря на наличие обоюдного и самого искреннего желания по обе стороны Одры и Нисы!

Даже если бы мы захотели и начали бы насильно брататься с немцами, а немцы заупрямились бы и решительно захотели бы брататься с поляками, в долговременной перспективе ничего из этого не получится: вернутся старые проблемы, являющиеся следствием нашей взаимной системы и геополитики, стремящейся ею завладеть.

В истории цивилизованного мира нет таких случаев, чтобы слабый и имеющий отличающуюся культуру, в лучшем случае являющийся подражателем, постоянно менее богатый и не способный сравняться даже по численному потенциалу смог выиграть в процессе обмена и диффузии у сильного. Такие союзы всегда заканчивались и заканчиваются доминированием, проникновением, перехватом или вымиранием слабейшего и завладением его активами сильнейшим. Более того, в таких отношениях слабейший партнер всегда, в конечном счете, является донором, даже если сильнейший стремится быть донором. Дело в том, что сильному принадлежит рента с капитала, связанная с наличием знаний, ресурсов и возможностей, даже если с самыми лучшими намерениями он делает их доступными слабейшему.

Невозможно, чтобы на большом промежутке времени слабейшая страна, не произведя технологический скачок и вообще качественный скачок в области уровня жизни и общецивилизационного развития, могла справиться с давлением более высокоразвитой страны. Такого не бывает. Разумеется, это не значит, что такой государственный организм обречен на поглощение. Это ему не угрожает, особенно если он располагает достаточно сильной культурой. Но если культура у него импортная, подражательная, с полностью пересаженным религиозно-правовым «позвоночником», то у нее нет никаких шансов: он не сможет противостоять диффузии. Единственная возможность выстоять появится лишь в том случае, если сильно отличается язык. В сущности, только это нас и спасает.

Германия имеет могучую экономику. Благодаря структуре и внутренним механизмам их экономики, она не имеет системной конкуренции в Европе, все другие экономики рады с ней сотрудничать, ведь могучий немецкий локомотив тянет за собой весь регион. Но в длительной временной перспективе это означает неоднородность развития в различных частях континента вследствие подчинения целых экономических цепочек конечным заказам немецких партнеров, управляющих всеми процессами. За этим следует оплата фактур и раздел прибыли, а за прибылями — выплата зарплат и налоги. Отгадайте, какое государство забирает наибольшую часть прибыли? Пока оно системно делится с нами, например, в форме перелива средств в бюджете Европейского Союза, все в целом можно пытаться как-то сбалансировать. Но если дело дойдет до закрепления экономических связей, построенных в течение ряда лет интеграции, то со временем это приведет к социальным переменам.

Первые из них заметны уже сегодня: неуверенные в своей судьбе поляки не создают семей, они не могут себе позволить иметь квартиру, у них нет детей. В то же самое время, несмотря на урезание бюджета, богатое немецкое государство может себе позволить финансирование социальной сферы, практически освобождающее от необходимости работать сотни тысяч семей эмигрантов, которые, будучи гастарбайтерами в чужой стране, могут позволить себе намного больше, чем поляки, являющиеся хозяевами в своей собственной стране. Это ничто иное, как побочный эффект процессов диффузии. Богатство концентрируется там, где заканчиваются цепочки создания материальных ценностей, а они заканчиваются на берегах Рейна, именно туда стекаются доходы от экспорта товаров высокой степени переработки и не только от них.

В среднесрочной перспективе мы продолжим пользоваться немецкой помощью. После того, как закончатся поступления бесплатных средств, в рамках Сообщества придумают новые инвестиционные механизмы, предназначенные для вливания в более слабую польскую экономику средств, может быть, не таких высоких, как до сих пор, точно мы не знаем. Возможно, например, финансирование совместных союзных оборонительных сил. Представьте себе, сколько игрушек можно будет купить нашей национальной армии за европейские дотации, которые сегодня идут, в принципе, неизвестно на что, результатов не видно! При этом нам по-прежнему будет казаться, что мы выигрываем от союза, и действительно мы будем от него выигрывать, с тем, что будем развивать не собственный потенциал, а лишь действуя в рамках того, что будет позволено нам Германией и другими западными партнерами.

Но тогда будет уже слишком поздно думать о самостоятельности в национальных категориях, в категориях национального самоопределения. Абстрагируясь от размышлений на тему, выживем ли мы вообще как государственное образование, мы должны понимать, что ключевое значение будет иметь руководство и управление, ведение наиболее важных процессов, происходящих в нашей стране. Сначала мы целиком потеряем остатки автономии в области руководства нашей собственной экономической жизнью и ее планирования, а затем в штаб-квартиру сообщества будут переданы компетенции, присущие политической власти. Внимание, поймите меня правильно. Государственные цвета, выборный театр и другое сохранится. Все это будет тщательно культивироваться, но принимать решения по поводу направлений развития, возможности создания экономических объединений, установления сотрудничества, концентрации сил и средств будут технократически, в общей штаб-квартире. Национальные правительства, разумеется, также будут на это влиять, но не больше, чем сегодня! Все будет идти приблизительно в таком направлении, причем — внимание — в личном плане мы ничего от этого не потеряем, через 50 лет, возможно, на территории этого государства будут жить сравнительно хорошо, но не обязательно, что доминирующим языком будет польский.

Германия будет по-прежнему очень последовательно реализовывать свою политику развития благосостояния с опорой на Европейский Союз и развитие его могущества. Она заинтересована поддерживать нас в такой степени, чтобы наша экономика росла, но чтобы в ключевых категориях, всегда используемых для оценки потенциала страны, мы не выигрывали. С этой точки зрения главной категорией является демография, которую мы себе ампутировали, придерживаясь в общественных науках в течение длительного периода больной и дебильной идеологии неолиберализма. Мы по собственному желанию преклонили колени, теперь при каждом повышении акцизов, к которому принуждает нас Европейская Комиссия, шансы на появление детей у наших семей будут понижаться. Впрочем, о каких семьях можно говорить, если обедневшие поляки, потеряв работу, не имеют никаких шансов и вынуждены ехать просить работу за границу!

Внимание, Германия уже выиграла, выиграла именно как наиболее сильный за 1000 лет наш сосед! Мы сделали полный круг от Гнезненского Съезда до вступления в Европейский Союз. Мы получили то, о чем мечтали, наши немецкие друзья даже дают нам танки! Формально все прекрасно, существуют даже люди, которые от этого выигрывают. Но несколько сотен тысяч людей — это уже не 38-миллионная нация, когда-то настолько гордая, что ставившая себя выше немца!

Прощай Польша — Finis Poloniae. Существует и сохранится польско-немецкое сотрудничество, а реальное сближение и партнерство в долговременной перспективе приведет к нашему исчезновению, растворению в объятьях более сильного соседа. Прошу помнить, что не удастся нарисовать сценарий процессов, которые будут происходить. Впрочем, в большинстве случаев мы и вообще не будем отдавать себе отчет в их существовании…

Translation: Vladimir Kharitonov [Владимир Харитонов]

Dodaj komentarz:

Twój adres email nie zostanie opublikowany.