Русский язык

Ответом на террор должен быть тотальный террор

 Ответом государства на террор должен быть тотальный террор, потому и только потому, что только государство может обладать монополией на насилие и никто другой. Никакая другая организация, никакой узурпатор, никакая террористическая группа — никто не может присвоить себе право на использование насилия, предположим, борясь за какое-то свое право или тем более по причине мести. Если все же это происходит, и кто-то действует таким методом, то их нельзя назвать цивилизованными людьми. С такими разговаривают при помощи дула винтовки калибра 7,62 мм.

Любое государство, независимо от того, является ли оно демократическим, авторитарным или кровавой диктатурой, имеет одну основную обязанность — защищать собственных граждан, потому что даже если оно их обижает, то в его интересах сохранить свою монополию на их притеснение. Этим не стоит шутить и на эту тему не может быть никакой дискуссии. Если не удается решить проблему терроризма каким-либо гуманным способом, то речь может идти лишь о жестоком убийстве или о решениях из области социальной инженерии.

Основной предпосылкой для деятельности государства в этой области является защита собственных граждан, во имя чего даже современные демократические государства готовы прибегнуть к глобальной слежке и пыткам.

Следующим шагом является использование коллективной ответственности, месть семьям тех, кто совершил террористический акт или вдохновил на его совершение.

Государство располагает целым рядом различных мер воздействия на общественные группы, которые поддерживают террористическую деятельность и являются для нее резервом.

При этом не следует обманываться относительно прав человека, потому что террорист, даже если он сражается за дело, достойное уважения — бывает и так — не соблюдает никаких прав невинных жертв, погибающих в средствах общественного транспорта или в общественных местах. Поэтому не следует обманываться. К подозреваемым в терроризме нужно соответственно относиться, а тех, кто содействует организации террористических преступлений, — даже неосознанно — следует отдавать по суд и добиваться для них длительного заключения.

Но нет более эффективного средства, чем коллективная ответственность — наказание всего сообщества. В особенности, если это сообщество имеет собственную культуру, отличающуюся от культуры жертв террора. Римляне не случайно разрушили Карфаген, посолили его земли и убили всех мужчин, а детей и женщин (немногих выживших) продали в рабство. Нет другого выхода в случае войны с другой цивилизацией, программирующей людей таким образом, чтобы они были фанатично преданны исповедуемым ими ценностям. За 2000 лет ничего не изменилось. В расчет принимается только убийство. Проигравшие перестанут существовать, о них никто не вспомнит. Если они были крупной цивилизацией, то после них останутся лишь какие-то надписи на стенах руин их храмов. Кроме этого, ничего не сохранится. Останутся лишь победители, которые доказали свою способность выжить и передать следующим поколениям память о предках. Нравится нам это или нет, но именно так устроен мир, причем с самого начала. Нет места для философии и какого-то гуманизма там, где бандиты взрываются в автобусах или в местах массового скопления населения. В таком случае необходимо использовать жесткую силу, селекцию, насилие, тотальный террор и убийство.

Террористов следует убивать утром, до полудня, в середине дня, после полудня, ближе к вечеру, вечером, ночью и под утро — нельзя останавливаться в уничтожении этих зверей. Они не должны ощущать ни минуты покоя, они и их семьи. Их нужно гнать, как диких зверей, и бить. Не может быть милосердия к тем, кто во имя болезненного восприятия чести мстит, убивая невинных людей, первых попавшихся. Если такое происходит, то у государства, защищающегося от терроризма, развязаны руки при использовании коллективной ответственности. Оно может убивать даже подозреваемых, сажать их в лагеря, выселять, лишая имущества и средств существования, а кроме того, убивать их при помощи роботов, а также скрытным образом.

Можно возмущаться тому, что против мирного населения применяются отравляющие газы, действующие на небольших территориях, или фильтрационные лагеря, или тотальный террор. К сожалению, у государства нет другого выхода, это не война между двумя армиями, это даже не война армии с партизанами, более того, это даже не война армии и служб безопасности с фанатиками. Это война против человечности. А если кто-то настолько силен и настолько смел, что узурпирует право убить себя и одновременно — невинных людей во имя собственных, даже действительно пережитых обид, то он должен считаться с тем, что накликает беду на собственную семью, на своих соседей, отца, мать, детей. Потому что нет другого способа пробиться к сознанию убийцы из маленькой деревни, расположенной где-то на краю света. Если сообщество останется безнаказанным, то всегда будут находиться те, кто желает совершить следующие убийства.

Нет выхода. Если происходит убийство людей, то необходимо убивать врагов с опережением, раньше, чем они подрастут. Ничего хорошего не получится из существования рядом с соседом, который живет, лелея мечту о мщении и убийстве невинных людей, которых он не знает, не видел, которые никогда не были у него и ничем не могли его даже обидеть. Если кто-то будет считать, что таким образом, убивая с опережением, мы сами превратимся в зверей, то хорошо, будем зверьми. Но тогда он пусть поедет к тем, кто хочет нас убивать и живет вместе с ними. Если они превратят его в раба, то это будет лучшее из того, что сможет его встретить.

И нет оправдания слабакам, нет оправдания полезным идиотам, думающим о диалоге с убийцами, нет никакой возможности проявить милосердие, слабость или сочувствие. Тот, кто подрывает себя в наших городах, в автобусах, метро, на остановках общественного транспорта или просто способен пырнуть в толпе ножом или открыть слепой огонь, не является человеком и его следует убить. Если этот человек так безжалостен, что готов отдать свою жизнь, то он должен понимать, что государство без колебаний заберет жизнь его ребенка, его жены, его отца, матери и даже соседей, если будет доказано без всякого сомнения, что перечисленные знали о его деятельности и не сотрудничали с государственными органами в деле поимки потенциального убийцы. Не может быть и речи о роскоши гуманизма или уважения прав человека. Эти права существуют для людей, а не для убийц, объявивших войну человечеству. Семья, друзья, собственная жена, отец, мать должны знать, что они несут ответственность за то, что делает их сын, отец, брат. Если он захватывает заложников, а они от него не отрекаются, то сами станут заложниками. Если он убивает людей во имя своих идеалов, то они, не отрекшиеся от него и не осудившие его, должны считаться с тем, что также могут быть убиты (или приговорены к пожизненному заключению в тех странах, где не выносят смертные приговоры). Не может быть никакого милосердия! Мы имеем дело с войной государства против организованной группы убийц, вскормленных на идеологии смерти. Нормальными являемся либо мы, либо они. Поэтому ни одно государство не может испытывать колебаний при убийстве террористов и их близких. Нет другого выхода. Смерть — за смерть, тотальный террор и умиротворение, децимация, репрессии и тайные убийства — таков ответ государства на убийства его граждан и даже на угрозу террористов совершить такие убийства.

Если изложенное выше кого-то возмущает, то прошу осознать, что вы, дорогие читатели, живете в стране, поддерживающей те государства, которые используют такие методы, и даже посылает солдат на войну, где такие вещи делают в настоящее время наши союзники. Выше я поместил лишь описание существующего положения, лишь общие наблюдения, не углубляясь в подробности.

Ведь чем же еще являются нападения дронов в Пакистане или Йемене? Чем же еще, как не убийством семей, является сбрасывание нескольких сотен килограммовых бомб на дом во время свадьбы, на которой могут присутствовать террористы? Чем же еще, как не переселением, являются методы государства Израиль, используемые по отношению к семьям террористов. В таких случаях безжалостное разрушение домов бульдозерами является стандартной практикой. Чем же еще, как не коллективной ответственностью, является отношение в Ираке к невинным людям. Их арестовывали, над ними измывались и их лишали достоинства без всякого повода. О Гуантанамо не стоит уже писать, а о подозрениях в якобы существовании на территории Польши тюрем лучше не знать. Пусть хотя бы это окажется неправдой. Но, простите, мы на эти и другие жестокости вынуждены соглашаться, если не хотим пережить трагедию смерти на собственных улицах.

Россия уже несколько раз подверглась унижению террористами кавказского происхождения, исповедующими ислам, которые не скрывают своих планов, открыто говоря о том, чего они хотят добиться и почему хотят убивать, особенно русских, а также уничтожить российское государство. Однако Россия до сегодняшних дней отличалась исключительной мягкостью, даже если говорить о чеченских войнах. Удалось договориться с частью чеченцев, которым была передана власть на территории республики и выделены очень щедрые дотации. Но, несмотря на это, продолжают гибнуть русские. Последние события беспрецедентны. Это можно сравнить с плевком в лицо всему миру. Это убийство русских касается нас всех, потому что оно направлено против человечности, главной олимпийской идеи.

Всем сердцем сочувствуя русским, мы ощущаем единство со всем их скорбящим народом. Этого было не избежать, было известно, что убийцы дадут о себе знать.

Но как только погаснет олимпийский факел, за гибель людей нужно будет отмстить. Нельзя терпимо относится к убийству!

Translation: Vladimir Kharitonov [Владимир Харитонов]; tekst polski [tutaj]

Dodaj komentarz:

Twój adres email nie zostanie opublikowany.